Он прошел сквозь ад, который для многих стал пределом. Оборона Мариуполя, дни и ночи под непрерывными обстрелами, а затем плен, где пытались сломать не только тело, но и волю. Но офицер Александр Полищук выстоял. Не сдался, не отказался от себя и своего выбора. Его история — не о пафосных лозунгах, а о внутренней стойкости человека, который даже в самые темные моменты остался верен собственным взглядам.
Кадровый военный
Александр Полищук – кадровый офицер с многолетним опытом. Он родился в Германии в 1974 году. Окончил Харьковский военный университет по специальности химическо-биологической защиты. Служил в армии до 2005 года, а затем уволился.
"Янукович начал разваливать войско, поэтому я ушел", - говорит Александр.
Дальше он пытался работать в ГСЧС, но служба ему не понравилась. Александр уволился оттуда и нашел себя в гражданской жизни. Устроился на комбинат им. Ильича в городе Мариуполь на должность электронщика. В 2014 году у него родился первый сын. Тихая семейная жизнь и гармония…. Но в воздухе уже ощущалась великая война. Александр это знал, потому снова вернулся на службу. В декабре 2021 г. он стал офицером 109-й бригады Территориальной обороны.
«Успел поработать всего 40 дней. Только начали разворачиваться, проводить собрания и писать документы», — говорит мариуполец. Александр вспоминает, как убеждал жену с детьми покинуть Мариуполь, но она его не послушалась.
24 февраля 2022 года его вызвали в штаб ТРО. Началась всеобщая тревога. С грустью на душе и сердцем, исполненным отваги, он покинул дом и пошел организовывать оборону приморского города.
Оборона Мариуполя
В первый день полномасштабного вторжения подразделениям Территориальной обороны было передано здание интерната №2 на Левом берегу. Там быстро развернули пункт приема добровольцев. По словам Александра Полищука, людей, готовых вступить в армию, было очень много. Иногда приходилось отказывать маргинальным лицам или приходящим в состоянии алкогольного опьянения. Все остальные должны были обеспечить снаряжением и оружием, оформить документы и организовать дальнейшую работу бойцов.
Через два дня обстрелы усилились, и поступил приказ перебраться в воинскую часть 3057 года в Приморском районе. Оттуда людей отправляли на позиции, прикомандировали в НГУ или «Азов». Но и там ТРО не задержалось надолго – пришлось переезжать в бункеры завода «Азовсталь».
Свою семью Александр смог посетить только один раз – накануне 8 марта. Он привез домой еду и необходимые продукты, а сам вернулся к выполнению боевых задач. Рядовые и сержанты уже были распределены по позициям. Отдельно сформировали офицерские группы, работавшие под постоянными авианалетами и ударами с моря, выполняя свои задачи, несмотря на опасность.
«Нас раскатывали просто каждый день. Я думал, что могу не выжить, поэтому позаботился о том, чтобы моя семья получила мою сим-карту и имела доступ к деньгам с моей банковской карты», — говорит Александр.
Офицер собирал информацию о погибших и живых защитниках Мариуполя и из бункера, где находился интернет, передавал ее на Большую землю. Когда ситуация стала настолько критической, что выжившие сосредоточились на «Азовстали», Александр начал искать воду и провизию для раненых.
«Ты просто бежишь мелкими перебежками в разбомбленный состав и ищешь что-нибудь полезное. Воду отдавали раненым, а сами пили, что сливали с батарей», — говорит он.
Приказ прекратить оборону
Александр отмечает, что слова имеют значение. Приказа выходить в плен не было. Был приказ прекратить оборону, в результате чего и стал плен.
«Нам многое обещали: 3–4 месяца и опеку Турции. Поэтому настроение у многих было нормальное. Типа "держались, не получилось, но ничего - скоро нас обменяют". Выходили "на расслаблении"», - говорит Александр и добавляет, что тогда никто не мог представить, что плен затянется на годы.
Лично он покинул территорию «Азовстали» 20 мая 2022, поскольку документировал всех, кто выходил по приказу. По его словам, первая встреча с врагом в статусе пленника была лояльной.
«Дагестанцы просто приказали наклонить голову и сесть в автобус. Забрали деньги и на них купили колбасу, хлеб и папиросы. Сказали, что можно есть сейчас, потому что за забором «зоны» этого уже не будет», — вспоминает он.
Во время обыска в Аленовской колонии у Александра забрали спальник и личные вещи. Оставили матрас и поместили в барак, рассчитанный на 200 человек, но фактически там содержали 600 человек.
«Была интересная история с книгой. Командир читал книгу на украинском с личной подписью автора о международных политических отношениях. Вертухай забрал ее, сказав, что сдаст библиотеку. Через несколько дней кто-то увидел ее на свалке и принес обратно», — рассказывает Александр.
Питание в Оленевке было очень плохим. Столовая не выдерживала такой нагрузки, поэтому ужин иногда был в два часа ночи, а иногда вообще сочетался с обедом.
«Я был в бараке 7–8. У нас не было телефона, как в соседних бараках. Но я узнал, что с семьей все хорошо – они во Львове. Это успокоило», – говорит мариуполец.
В общем, режим в Оленовке был относительно «лайтовым». Люди могли спать, заниматься спортом и даже загорать. Лишь иногда кто-то из спецназа позволял себе ударить пленника ногой, но тогда можно было пожаловаться. Жизнь в таком формате напоминала содержание военнопленных по международным стандартам. Самым унижением было выходить на улицу, когда раздавался гимн РФ, и молча слушать его. Но так было не у всех.
Александр Полищук убежден, что примерно 1% пленных еще тогда начали пытать в ДИЗО Оленевки. Ему больно отдавать себе отчет, что среди тех, кто сталкивался с этими издевательствами, были и бойцы мариупольской терробороны.
Паникер или реалист
С Оленовки людей начали вывозить в другие места содержания. Очередь Александра пришла через три месяца.
«Некоторые говорили, что это будет обмен. Но я понял, что нет. Нас очень жестко обыскивали перед поездкой», – рассказывает защитник Мариуполя.
Проведя ночь в ДИЗО, мужчину пенками загнали в КамАЗ, завязав глаза и руки. Сколько ехал – не знает. Но по дороге понял, что его везут в более жесткое место содержания.
«Нас поставили на колени, а потом по одному водили на приемку. Меня очень сильно избили, но еще хуже досталось парню, которого избивали еще в Оленовке. Это из-за его татуировки. После этого он не мог ходить и постоянно падал», – рассказывает Александр.
Так началась его жизнь в одном из самых строгих мест содержания украинцев в РФ – СИЗО города Камышин Волгоградской области.
«Сначала мы не знали, где мы вообще. Кто-то думал, что мы в Беларуси или в Крыму. Но у меня с географией все хорошо. Я видел, как менялся закат, и доказывал, что нас удерживают гораздо восточнее. Также показывал надписи Волгоградская область на туалетной бумаге и зубной пасте. Мне не верили, называли паникером. Но я выбираю быть реалистом. Жить без розовых очков – и без депрессии», – говорит Александр.
Выживать в таком напряжении было тяжело. Спецназ рандомно выводил людей из камер и избивал просто так. Были слышны крики боли из бани, где постоянно пытали людей. Каждый поход помыться превращался в жестокое избиение.
«Развил "предбанный синдром". За несколько дней до мытья начинали дрожать руки и росла паника», — вспоминает Александр.
Все два с половиной года он провел в условиях камерного содержания. Успел побывать в спецблоке, где целый день нужно сидеть на втором ярусе нар. Там не слышно пыток из бани, зато слышно, как допрашивают людей с помощью "тапика".
«Я пытался вести себя адекватно и убеждал других, что им тоже стоит так себя вести. Не выпрашивать лишних побоев и держать разум ясным», — вспоминает мариуполец.
Его переводили из камеры в камеру и с этажа на этаж. Каждый раз нужно было адаптироваться к новым обстоятельствам и новому коллективу. Александр говорит, что очень хорошо, когда случались умные и адекватные соседи, с которыми можно было обсуждать что угодно — от строительства зданий до качества компьютерных процессоров. Например, с одним офицером он обменивался задачами по геометрии и алгебре, чертя формулы на штанинах тюремной робы. Но случалось и так, что он попадал в компанию совсем плохих людей, воровавших еду.
Слезы от книг
В 2023 году в СИЗО в Камышине приехал «Красный крест». Александр не видел международных представителей, но почувствовал перемены после их визита. В частности, в камеру поставили воду и издали книги. На следующий день книги забрали, что повлекло за собой настоящее отчаяние.
«Потом книги снова издали, и четверо взрослых мужчин плакали, когда получили возможность читать. Новая информация, заставляющая мозг работать! Это было невероятное чувство», – говорит Александр.
Улучшения происходили, но очень медленно. Сначала запретили использовать электрошокеры. Даже банщик-садист перестал бить людей каждый раз, применяя палку только тогда, когда кто-то не выполнял его абсурдные приказы.
«Например, он требовал не просто достать шапку из рукава бушлата, а именно протолкнуть ее. Я решил, что нужно просто играть по их правилам, чтобы сохранить здоровье», – говорит защитник Мариуполя.
В 2024 году физические наказания в Камышине стали редкостью. Но некоторые начали расслабляться, что приводило к коллективным наказаниям — физическим упражнениям и иногда избиениям.
«За время в СИЗО я насчитал 15 смертей. Кто-то умер от туберкулеза, кто-то от других болезней. Кто-то сошел с ума и пытался покончить с собой. Когда кто-нибудь умирал, приходили российские врачи и жаловались, что им теперь придется заполнять много документов», — говорит мужчина.
Однажды Александр по-настоящему испугался. Его снова перевели в другую камеру и начали давать усиленное питание – даже молоко и масло. От баландера он услышал, что это камера больных, и подумал, что у него туберкулез. Тревога оказалась тщетной. Хотя, с какой стороны посмотреть: у него диагностировали дистрофию – 55 кг при росте 180 см.
«Билет на свободу» в тумбочке
В мае 2025 года Александру выдали билет на свободу. Так он называет украинский пиксель, который приказали привести в порядок и держать в тумбочке у кровати. В это время появились слухи о договоренности об обмене 1000 на 1000.
«Пиксель был у меня и еще у одного человека в камере. Потом нам сказали передать его другим. Мой товарищ разрыдался, услышав такой приказ. Я успокаивал его, говорил, что все хорошо — значит мы поедем в следующий раз. Билеты уже куплены, просто рейс задерживается», – вспоминает он.
И действительно, через неделю украинскую военную форму выдали снова и приказали одеваться. Это означало только одно — день Х настал, пора возвращаться в Украину.
Рецепт здравого смысла
Александра вывели из камеры 13 июня 2025, приказали подстричься и посадили в автозак. По стандартному маршруту его довезли в аэропорт в Таганроге, где все ехавшие на обмен были вынуждены долго ждать самолет.
Военнопленных посадили на пол в самолете. Посадка произошла где-то под Москвой.
«С завязанными глазами и руками нас завели в ангары. Дали сухпайки и приказали есть. Я ел и смеялся. Кушать, когда ничего не видишь, – это очень странно. Вот что-то мясное, а вот пакет чая. Но когда добрался до кофе с сахаром – в голове произошел взрыв! Я так мечтал о чем-то сладком все эти годы», – говорит Александр.
14 июня с утра он был в Гомеле. Самолет привез обмененных в Беларусь. Они могли видеть безлюдные улицы города и наслаждаться первыми моментами желаемой свободы. Обмен происходил на границе у Черниговской области, и для Александра это прошло очень быстро, хотя нужно было ждать российских пленных.
«Я впервые увидел толстых людей. Мне было так странно, что русские из нашего плена возвращаются гладкие. Но, скорее всего, они просто нормальный вес, как я сейчас», – вспоминает мужчина.
Далее последовал первый медицинский осмотр в Черниговском госпитале, а затем три месяца реабилитации в Киеве и санатории Винницкой области. Там он заказал паяльник и занялся ремонтом всего, что попадалось под руку. Муж знал, что хочет снова стать профессионалом своего дела и быстро интегрироваться в общество.
Александр довольно быстро вернул себе хорошую физическую форму. «Я хотел пойти служить дальше. Но решил этого не делать, потому что жена в очень тяжелом психологическом состоянии. До сих пор боится сирен после Мариуполя. Дочь тоже переживала, собирала всю информацию обо мне. Мне повезло. Я выжил и меня дождались», – говорит он.
Сейчас Александр живет в Виннице и уже нашел работу электронщика на заводе "Рошен" - сладком месте, о котором мечтал в плену. Он говорит, что здесь хорошая заработная плата и работа с ремонтом приятно выполняемого оборудования.
В свободное время он участвует в акциях поддержки военнопленных и пропавших без вести, хотя ему это очень тяжело. «Я понимаю, что это не ускорит обмен. Но вижу детей, ожидающих своих родителей, и хочу их поддержать. Мои же меня дождались…» – со слезами говорит Александр.
Мужчина добавляет, что создал собственный рецепт здравого смысла в плену. Это помогло ему тогда и помогает сейчас.
«Я знал, что у меня семья. Старался думать о них и нашем доме. Постоянно напрягал мозг задачами. С сокамерниками говорил не о еде, а о том, где и как нужно путешествовать, как дешевле заказывать товары из Интернета и какой тип двигателя авто более экономный. Я знал, что вернусь и буду нужен своей семье, поэтому мне нужно будет быстро социализироваться», – говорит он.
Александр добавляет, что теперь всегда старается быть добрее ко всем и помогать всем, кому возможно.
«Нужно жить, улыбаясь и на позитиве. Тогда нрав вернется к тебе», — говорит Александр.